где документы? где факты?.

кого именно резали? Давай пофомильно

. Щербаков, заместитель председателя Бакгорисполкома: “…Я никогда не отделял себя от азербайджанского народа. Да и кто мог подумать еще три года назад, что придет такое время, когда мы начнем делить себя по национальному признаку!” [Бак. рабочий, 27.01.90].

В. Н. Сергеева: “…За период жизни в Баку я смогла почувствовать дух и щедрость души азербайджанского народа. И не мне вам, коренным русскоязычным бакинцам, говорить о доброте и тепле, которые вы постоянно испытывали на этой благодатной земле. Так почему сейчас, когда весь Азербайджан увешай черными флагами, улицы усыпаны траурными цветами… вы, собрав вещи, уезжаете с этой земли?..

Вдумайтесь, кому нужны эти слухи, кому нужно разбить дружбу между азербайджанским и русским народами…

Давайте успокоимся, протянем руку помощи Азербайджану!.. Не уезжайте из Баку!” [Бак. рабочий, 25.01.90].

Г. Смирнов, ветеран войны и труда: “…Здесь я создал семью. Здесь родились и выросли мои дети… Я побывал почти во всех районах Азербайджана. Во время этих поездок я встречался с тысячами азербайджанцев и воочию убедился, сколь щедра их древняя земля, как прекрасны люди, живущие на ней, как бескорыстны и искренни они в гостеприимстве [Бак. рабочий, 04.02.90].

Г. Винокурова: “…Я остаюсь. Честно признаюсь, что и я запаниковала — материнский инстинкт взял верх над разумом, за два часа собрала и выпроводила детей. Проводила, проплакалась — и задумалась. Вернулась, видимо, способность здраво мыслить. Вспомнила взгляды соседей, какими провожали они моих ребятишек, осторожные их слова “Зря ты это… Неужели нам не веришь…” [Коммунист Сумгаита, 28.01.90].

Л. Белякова, бакинка: “…Но о национализме нам, русским, и говорить не приходилось, ибо не было этого никогда среди бакинцев…” [Баку, 03.02.90]

А. Шевцова, преподаватель Азгосмединститута: “Я прожила в Баку 40 лет, и никогда мне не было так трудно, как сейчас… Как вернуть ему прежний облик, как сохранить его традиции?!” [Баку, 05.02.90].

Л. Долнакова, Р. Яхенко, Л. Степановская (всего 16 подписей): “…Выражаем искреннюю признательность всем, кто в эти тяжелые для всех январские дни нашел теплые, добрые слова, поддержавшие нас…” [Вышка, 07.02.90].

Э. А. Иванова: “Я… коренная бакинка… обращаюсь ко всему русскоязычному населению Баку… Не бросайте азербайджанских друзей в тяжелое время, поддержите их морально… Не покидайте свой родной город. Вместе со мной это письмо подписывают…” (всего 10 человек). [Вышка, 01.02.90]

А. А. Горьков, пенсионер, сторож: “…Возмущался словами журналиста “Комсомольской правды” о том, что на бакинских улицах русским плюют в лицо [кстати, это делали в Ереване!]. Эти слова с негодованием отвергает любой бакинец. Я, например, в самые трагичные дни ходил по улицам и такого не видел” [Вышка, 01.02.90].

Из обращения русскоязычного населения Сумгаита к народу Азербайджана (всего 62 подписи): “…Не допустим очернения Азербайджана…” [Коммунист Сумгаита, 28.01.90].

С. Авдеева, из репортажа Телефона доверия: “Каких только вопросов не задают: одна женщина в первую очередь спросила, можно ли говорить по-русски…” [Баку, 01.02.90].

Виктор Гиренко, солдат из армейских частей, введенных 19.01.90 г. в Баку “…Мне нравится, как обращаются с женщинами и стариками — уважительно, с достоинством. Все слухи о том, что здесь русскому и куска хлеба не продадут, по крайней мере, в отношении меня, как говорится, не подтвердились” (Вышка, 30.01.90].

Г. Мухин, ст. механик, ветеран войны: “Всю свою жизнь я прожил на острове Артема и после войны сюда вернулся. За всю жизнь никогда не испытывал никаких притеснений”.

Б. Дудников, капитан судна, ветеран труда: “И меня возмутила ложь о притеснении русскоязычного населения на острове”.

А. Вялков, механик, ветеран труда: “Никаких притеснений никогда не чувствовал. То, что написано в “Красной звезде”, вымысел от первой до последней строчки” [Вышка, 07.02.90].

Запорожец Анатолий Федоренко 20 лет назад оказался в эпицентре трагических событий

В ночь с 19 на 20 января 1990 года запорожец Анатолий Федоренко оказался в эпицентре трагических событий, произошедших в азербайджанской столице – в Баку. Так Михаил Горбачев пытался остановить (или ускорить?) развал Советского Союза

Справка

134 погибших, ранены 700 человек, без вести пропали 400 человек. Среди них – мирные горожане: молодежь, старики, женщины, дети. Не обошлось без жертв и среди военнослужащих. Таков страшный итог еще одного акта трагедии, разыгравшегося на улицах Баку в ночь на 20 января 1990 года. Ко многочисленным жертвам длившегося до того два года карабахского конфликта прибавились новые.

Принятие 19 января 1990 года Указа Президиума Верховного Совета СССР о введении чрезвычайного положения в Баку и использовании армии мотивировалось “резким обострением обстановки в городе, попытками преступных экстремистских сил насильственным путем, организуя массовые беспорядки, отстранить от власти законно действующие государственные органы и в интересах защиты и безопасности граждан”.

В 1987 году инженер-технолог Запорожского титано-магниевого комбината (ЗТМК) Анатолий Федоренко на полгода, с мая по октябрь, попал в Припять – на ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы. Там подружился с Миргасаном Гасановым, командиром роты охраны МВД из Азербайджана, и его подчиненными. А после возвращения из Чернобыля каждый год летал в Баку в гости к азербайджанским друзьям. Миргасан Гасанов уже был президентом Азербайджанского республиканского “Союза инвалидов Чернобыля”.

В январе 1990 года Анатолия Федоренко послали от ЗТМК в командировку на Бакинский нефтеперерабатывающий завод. Позвонил друзьям: “Встретимся!”. 18 января Миргасан Гасанов встретил Анатолия в аэропорту, отвез в город и поселил в гостиницу “Баку”. Причем, в одном номере с ним поселился и кинооператор из Астрахани узбек Булат Ахмаджин, тоже “чернобылец”, который также приехал на встречу с азербайджанскими «чернобыльцами». Он еще хотел снять фильм об этой встрече. Но погиб в следующую ночь.

Жертвы “черного января” в Баку

– Это случилось в полночь с 19 на 20 января. В номере гостиницы мы услышали с улицы лязг гусениц и выстрелы, пулеметные очереди, – рассказывает Анатолий Федоренко. – Мы с Булатом спустились на первый этаж. Затем решили посмотреть, что происходит на улице. С нами пошла и женщина, ее звали Сара, – начальник телефонной станции в гостинице “Баку”.

На улице увидели проходящую мимо нас колонну танков и бэтээров. Мы побежали на площадь к главпочтамту. Со стороны колонны возобновился беспорядочный огонь – они на ходу поливали ночной город пулеметными и автоматными очередями.

Мы спрятались за деревьями. В это время мимо пробегали четверо молодых азербайджанцев. Трое были сразу наповал сражены пулеметной очередью. А четвертый упал, попытался подняться, а затем пополз. Возле него остановился бронетранспортер, из которого выскочили двое в касках и камуфляже.

1990 год. Баку. Похороны жертв “черного января”

Один из них воткнул автоматный штык-нож в грудь этого раненого молодого парня. И свой же автомат положил ему на грудь. Сфотографировали (со вспышкой) и, подхватив автомат, пошатываясь, пошли в бэтээр. Пока все это происходило, мы зажимали Саре рот, чтобы она не закричала. Потом в газетах были подобные снимки – мол, видите, азербайджанцы были вооружены.

Мы вернулись в гостиницу. Позвонили Гасанову. В 7.30 с водителем Рустамом он заехал за нами, и мы поехали посмотреть, что же происходит в городе.