Кямал Абдуллаев: «В Шуше я не увидел признаков жизни»

Суббота, 30 Июнь 2007, 03:10 Баку, 11:10 GMT

Интервью ректора Бакинского славянского университета Кямала Абдуллаева, побывавшего в Армении в составе группы представителей интеллигенции Азербайджана

– Как Вы восприняли предложение посетить Карабах? 

– Это было неожиданностью и для меня самого. Побывать в Карабахе мне предложил посол Азербайджана в России Полад Бюльбюльоглу. Тонкость этой миссии убедила меня в ее важности, и я согласился. Речь шла о том, что по инициативе послов Азербайджана и Армении в России группа представителей интеллигенции двух стран посетит Нагорный Карабах, Шушу, Ереван, ознакомится с нынешним состоянием азербайджанских и армянских памятников. Кроме того, армянские интеллигенты должны были увидеть, в каком состоянии находятся армянские памятники в Баку. В обеих странах считали, что все памятники уничтожены. Мы тоже не имели конкретного представления о том, что происходит в Шуше. Мы увидели своими глазами ситуацию, карабахскую реальность. Я постарался взглянуть на земли Карабаха глазами людей, лишенных Родины. 

– В каком состоянии находится Шуша? 

– В Шуше я не увидел признаков жизни. Разрушенные дома, остатки памятников культуры… От шушинской мечети остались только четыре стены, в дверях были свалены камни. Нам сказали, якобы, мечеть будет реставрироваться. Одним из мест в Шуше, которое мы посетили, был дом-музей нашего великого певца Бюльбюля. От этого музея также остались четыре стены. Бюст Бюльбюля был изрешечен пулями до такой степени, что не разберешь, кого он изображает. Не буду говорить о том, что значит стрелять по памятнику культуры, пусть это комментируют наши армянские партнеры. Я говорю об увиденном, являясь достоверным источником. Наш маршрут планировали армяне. Мы хотели увидеть Чыдыг дюзю, однако они, разумеется, не отвезли нас туда, куда мы просили, объяснив это плохим состоянием дорог. 

– Какова была цель Вашего визита?
 

– Рано или поздно этот вопрос будет решен. Либо мирным, либо каким-то другим способом. После урегулирования проблемы нам придется продолжать жить по соседству с армянами. Мы приговорены богом и судьбой к жизни рядом с ними. У этого соседства были и спокойные времена, и периоды военного положения. Как будут жить наши народы после урегулирования проблемы и принятия политических решений? Что будет потом? Сможем ли мы жить по соседству с армянами? Мы совершили этот визит, пытаясь ответить на эти вопросы. 

– Как встретили Вас армяне?
 

– Очень хорошо. Возможно, были и недовольные, но вокруг визита собрались только положительно настроенные лица. В составе нашей делегации были посол Полад Бюльбюльоглу, ректор Бакинской музыкальной академии Фархад Бадалбейли, председатель Союза театральных деятелей Азерпаша Нейматов и известный архитектор Ильхам Фаталиев. Фаталиев в свое время руководил реставрацией памятников культуры Шуши. Здесь нашлись те, кто его помнил, к нему подходили простые армяне, спрашивали о его делах. И их было не так уж мало. 

– Армянские чиновники, находящиеся рядом с Вами, не препятствовали этим встречам?
 

– Нет. Если честно, мы не чувствовали серьезного давления с их стороны. 

– В каком состоянии находится азербайджанское кладбище? 

– Под предлогом дорожных проблем, нас не отвезли во многие места. От кладбища мало что осталось. Одним из интересных фактов является то, что хотя наш маршрут лежал в направлении Барда-Шуша, нас не отвезли в сторону Агдама, а направились в Агдере. Тут есть моральная сторона – армяне не хотели, чтобы мы увидели Агдам. Дорога заняла два часа, а могло бы уйти и полчаса.  

– Кстати, каким транспортом вы пользовались?
 

– Мы отправились на автобусе. Из Агдере направились в Ханкенди, оттуда в Шушу, затем в Ереван и Баку. 

– Каков уровень жизни Шушы?
 

– В Шуше существовала жизнь, но отсутствовали признаки жизни. Там кто-то живет, но нет признаков жизни. В Ханкенди чувствовалось, что здесь есть жизнь, дети ходят в школы. В Агдере относительно существовала жизнь. Представьте, что за два часа езды мы не встретили ни машин, ни людей. Дороги в направлении Агдера и Ханкенды были пусты. Я обращаюсь к представителям общественности, а не политикам. Мне кажется, что люди, скучающие по родине, увидели моими глазами эти места и эти земли. Это очень важный фактор. Мы хотели узнать, возможно ли общение и контакт с армянами, или нет? Существуют точки соприкосновения, или нет? 

– И как, по-вашему, они есть?
 

– Мне кажется, что есть. Нам суждено быть соседями с армянами. Завтра в той или иной форме, но карабахский вопрос разрешится. Утопия – представлять Карабах без азербайджанцев и армян. Тот, кто так думает, – враги своего народа. Грех даже слушать такое. Поэтому я надеюсь, что такого рода контрольные визиты будут нормально восприняты со стороны отдельных членов общества. После пересечения линии соприкосновения мы впервые встретились с армянской стороной без посредников. Не было посредников ни со стороны России, ни со стороны ОБСЕ, – никого. Сами сели, поговорили. Решили проверить, удастся ли наш разговор. Мы, 5 человек, доверили свои жизни им, то же сделали и они. Возможно, мы не смогли бы вернуться, может быть, они бы тоже не вернулись из Баку. 

– Были ли какие-либо проблемы в дороге?
 

– При пересечении линии соприкосновения военнослужащие сообщили нам, что им дано поручение по поводу прекращения огня. Огонь не будет открываться, когда наша интеллигенция будет переходить на их сторону, а их интеллигенция – на нашу. На всякий случай, нам предложили надеть бронежилеты. Однако мы отказались – и они, и мы. Хоть и странно, мы доверили друг другу наши жизни. Представитель ОБСЕ, который находился рядом с нами, надел и бронежилет, и каску.  

– Какие вопросы обсуждались на встречах с Гукасяном и Кочаряном?
 

– Никакие политические вопросы не обсуждались. Только велись поиски точек соприкосновения, принципиальные вопросы не затрагивались. Споров, скандалов не было. Нас отвели в музей армянского режиссера Караджанова в Ереване. Грузины считают его своим, армяне – своим. Сам же Караджанов говорит, что он азербайджанец. Мы хотели знать, возможны ли такого рода встречи. Наш политический лидер ищет со своей стороны такие точки. Каждый из представителей интеллигенции со своей стороны должен искать их, чтобы проверить, понимаем ли мы друг друга? Они тоже со смелостью преодолевали камни преткновения. 

– Эта встреча была согласована на встрече президентов?
 

– Не могу сказать, но, по-моему, нет, потому что эта встреча была проектом послов обеих стран в России. Мы искали и нашли линию соприкосновения в свете выстрелов направленных военными друг против друга. Мы попытались найти точки соприкосновения человеческих отношений. 

– Визит состоялся по инициативе послов обеих стран в России. Волей неволей возникает версия, что данный визит спланирован Москвой…
 
– Не верю. Напротив полагаю, что этот проект не понравился странам, которые участвуют в урегулировании нагорно-карабахского конфликта, потому что мы организовали эту встречу без посредников. 

– Был ли поднят на встрече с Гукасяном вопрос плачевного состояния памятников в Карабахе? 

– Конечно. Было даже предложено привлечь к процессу их реконструкции наших специалистов. У этого вопроса бала символическая сторона – последствия войны устраняют специалисты обеих сторон. Почему бы не восстановить мечеть в Шуше тем, кто ее разрушал и тем, кто хочет ее возрождения?! Наше предложение было воспринято нормально. В любом случае они поняли, до какой степени мы хотим влиять на эти вопросы. 

– Где в Баку побывали армяне?
 

– Мы их повели в армянскую церковь. Они осмотрели чистую и аккуратную церковь. Осмотрели также церковную библиотеку, где хранились многочисленные книги на армянском языке. Правда, церковь сейчас не функционирует, но находится в нормальном состоянии. Мы не можем по-другому относиться к Божьему дому. Это для нас показатель бескультурья.  

– Армяне встретились с главой азербайджанской общины Нагорного Карабаха Низами Бахмановым?
 

– Нет. Это был не политический визит.  

– Но азербайджанская сторона встретилась с руководителем армянской общины Карабаха Гукасяном…
 

– Да. Мы попросили у него разрешения посетить Шушу. Нам нужно было поехать в Шушу.  

– Интересовались ли Вы судьбой азербайджанских пленных?
 

– Целью поездки было ознакомление с судьбой памятников культуры. Мы интересовались судьбой памятников. 

– Предусмотрены ли очередные визиты?
 

– Это трудно сказать. Это зависит от развития политических процессов. 

– Участников поездки принял президент Азербайджана. Какие вопросы были затронуты на этой встрече?
 

– Президент отметил, что это важный вопрос. Необходимо подготовить общественность к завтрашним политическим решениям. Мы должны проверить, будет наша вражда продолжаться годами или же мы сможем жить вместе бок о бок. Есть и те кто полагает, что наша вражда будет вечной. Мы хотели проверить реальное положение дел. Дорога открылась… На мой взгляд не заставят себя ждать и политические решения. Армяне увидели, что президент Азербайджана настойчив в своей позиции. Эта встреча произвела на них отрезвляющий эффект. Нельзя жить в эйфории.  

– Каким Вы увидели Ереван, с каким впечатлениями армяне уехали из Баку?
 

– Мне кажется, мы прошлись по центральным улицам Еревана. Я увидел три-четыре новостройки. А что увидели армяне в Баку? Нельзя словами передать их впечатления. Мы смогли на примере города показать им нашу экономическую мощь. Верю, что эта ночь была одной из странных ночей их жизни. Они поверили, что ничего не добились. Мы смогли донести эту истину до пятерых представителей армянской интеллигенции. Эта и было целью нашей поездки.